Не мужчина, а маленький мальчик; не юный солдат, а десятилетний боец; не детская игра, а кровопролитная война.
2 декабря 1947 года, через три дня после решения Организации Объединенных Наций о разделе Палестины, началась война за Еврейский квартал. Тот, кто покидал его, не мог вернуться. Квартал оказался в осаде...
Нисим Гини родился в 1938 году в Еврейском квартале Старого города. Его мать Мирьям приехала из Марокко, а отец Ицхак в одиночку приехал из Турции вслед за своим отцом, который во время Первой мировой войны служил солдатом и погиб в Палестине в ходе боевых действий. Нисим был третьим из четырех детей. Он свободно говорил по-арабски и, как многие дети Старого города, провел детство, играя с арабскими соседями.
Когда было принято решение ООН о разделе страны, Нисиму было 9 лет, и игры с арабскими друзьями прекратились. Его отец Ицхак работал в нескольких пекарнях в районе «Махане-Йехуда» и не мог вернуться в Еврейский квартал, который осадила иорданская армия. Нисим считал себя солдатом, как его дед, и «Хагана» призвала его защищать квартал. Поскольку телефонов и раций не было, Нисим служил связным между позициями. Он передавал сообщения, перебегая среди руин от одной позиции к другой. Нисим был также отличным наблюдателем: никому и в голову не приходило подозревать скачущего и бегающего мальчишку в том, что он выслеживает позиции иорданских снайперов.
В ночь с 18 на 19 мая 1948 года отряд «Пальмаха» попытался прорваться в Еврейский квартал. Бойцы подразделения, занявшего гору Сион, уже несколько дней вели тяжелые бои, поэтому решили попросить нескольких добровольцев пробиться в квартал. На задание вызвались 22 человека под командованием Давида (Дадо) Элазара, будущего начальника Генерального штаба. Бени Махаршак, офицер, отвечавший за минометы и пропаганду, «политрук Пальмаха», обратился к ним со словами: «Бойцы! Около двух тысяч лет, со времен Давида, ни один еврей не прорывался через стену Старого города. Соберитесь с духом и идите вперед!»
Семья в осаде
Мирьям, мать Нисима, перенесла в Марокко оспу, но ослепла на один глаз. Через две недели после рождения дочери Хаи она потеряла зрение и на втором глазу. Осада квартала вынудила Мирьям в одиночку справляться со слепотой и заботиться о четырех детях. Ей пришлось переехать, поскольку их дом находился под прицелом иорданского снайпера.
Хая, сестра Нисима, вызвалась помогать медсестрам и ухаживала за ранеными. Старший брат Натан тоже был связным, и только младший, Арье, которому тогда было 8 лет, оставался дома с матерью. Хая рассказывала, как готовились к боям: «Большая часть населения мобилизовалась и помогала... Взрослые и старики шили мешки и наполняли их песком, чтобы укрепить позиции, окна и проемы, выходившие в сторону иорданцев. Дети собирали на улицах все пустые коробки. Из них делали самодельные ручные гранаты. Дети также служили наблюдателями и связными. Военные проделали небольшие проходы, через которые дети пролезали и перебирались с позиции на позицию. Некоторые взрослые парни, которым следовало сражаться, из страха уклонялись от службы и сидели, съежившись и дрожа, у себя дома, но большинство вступило в бой».
В два часа ночи взорвали Сионские ворота. Дадо крикнул: «За мной!» - и бросился вперед. Пробежав несколько метров, он обернулся и увидел, что остался один: все остальные уснули. Дадо растормошил их, и все вместе они прорвались в квартал. Жители Еврейского квартала были уверены, что бойцы «Пальмаха» сразу же пойдут штурмом на Старый город, но этого не произошло. В квартал вошли 90 бойцов «Хаганы», чтобы подкрепить уставших защитников, а люди «Пальмаха» покинули его и отправились сражаться на других участках.
В те дни братья Натан и Нисим редко виделись. Одна смена следовала за другой, и Натан почти не бывал дома. Но 27 мая он не забудет никогда... Вот что Натан рассказывал о Нисиме: «Он обедал с мамой... У него было дурное предчувствие. Он сказал маме: “Мама, это мой последний обед. Последний раз мы едим вместе”. Тут пришли и постучали в дверь. Позвали его. Вообще-то это была не его смена, он должен был быть свободен. “Тот, кто должен был выйти на позицию, не пришел. Займи его место”, - приказали ему. Мама спросила: “Что вам от него нужно? Он только что пришел. Еще не успел поесть. Дайте ему несколько минут”. Они ответили: “Нет, госпожа. Он должен выйти немедленно”. Его позиция была на самом краю. Оттуда было видно все, что происходило вокруг квартала. Нисим понимал все как взрослый, хотя был ребенком. Он сказал: “Чего ты хочешь, чтобы я сидел дома, пока другие умирают?” - и ушел. Он оставил полную тарелку и вышел».
В боях за квартал «Хагана», «Эцель» и «Лехи» действовали сообща. Они сменяли друг друга на позициях, помогали друг другу со снабжением и устроили совместную мастерскую по изготовлению гранат. Против примерно 200 бойцов, среди которых были дети и старики со скудным вооружением, сражались около 600 иорданских солдат.
«Скоро вернусь», - ответил Нисим матери и выбежал на улицу. Выполнив задание, он вернулся на пост и заметил подозрительное движение. Нисим поднял голову и был ранен снайпером. Его сестра Хая встретила его в больнице: «Его ранили на позиции и быстро доставили в больницу, она была совсем рядом. Я ухаживала за ранеными и вдруг увидела, что его принесли. Я запаниковала, начала кричать и плакать. Медсестры увели меня и успокоили. Они сказали: “Это война, ты же знаешь, тут ничего не поделаешь. Посмотри, сколько раненых и убитых”, но я ответила: “Это мой брат, моя кровь!” Потом я сидела рядом с ним и пыталась заговорить. Позвала его по имени, на секунду он открыл глаза и посмотрел на меня, и все. Это последнее воспоминание, которое у меня о нем осталось. Он не мог говорить, потому что потерял очень много крови. Пуля вошла через челюсть и вышла через затылок. Если бы у нас были все необходимые средства для его лечения и достаточно донорской крови, его можно было бы спасти, но их не было. Когда я вернулась домой, я ничего не сказала маме. Утром пришла Шошана и сказала, что Нисим умер от ран. Мама узнала об этом только днем». Нисиму было десять лет, когда он погиб. На следующий день квартал пал.
Падение квартала и память
В пятницу, 28 мая 1948 года, в 16:00, после 13 дней непрерывных боев и шести месяцев осады, Моше Руснак, последний командир квартала, подписал капитуляцию перед командующим иорданским легионом Абдаллой ат-Талем.
На церемонии капитуляции Абдалла ат-Таль построил всех и попросил бойцов выйти вперед. Вперед вышли 35 молодых бойцов, некоторые из них были детьми. Абдалла отделил еще 290 человек и причислил их к «бойцам». Среди них был боец 78 лет... На церемонии капитуляции он сказал: «Если бы я знал, что вас так мало, я бы пришел с палками».
Вот что рассказывал Натан: «Жителям велели покинуть дома и перейти в убежища, потом сказали вернуться домой, а затем снова позвали в убежища. Иорданцы кричали нам: “Дир-Ясин, Дир-Ясин”. Мы не знали, что там произошло, а они знали и хотели нам отомстить. Иорданский генерал стоял и объявлял через громкоговоритель приказ, полученный от короля Абдаллы: евреям разрешено уходить как им угодно, трогать их нельзя, а если поймают иорданского солдата, который причинил вред еврею, его предадут суду». Бойцов вывели через Львиные ворота и увезли в Иорданию, где около девяти месяцев держали в тяжелых условиях плена. Женщин и детей, среди которых были брат и сестра Нисима, вывели через Сионские ворота и перевезли в Катамон.
При защите квартала погибли 39 солдат, еще около 130 получили ранения. 34 бойца и мирных жителя похоронили в братской могиле. Позже иорданцы обнаружили еще 14 тел солдат и похоронили их в одной могиле в узком переулке возле площади «Батей-Махасе», где сегодня установлен памятник.
Падение квартала стало самым большим и горьким поражением, которое мы потерпели в Войне за независимость. Евреи покинули квартал после примерно 700 лет жизни в нем.
После Шестидневной войны Израиль возобновил поиски останков погибших. Еврейский квартал лежал в руинах, и обнаружить братскую могилу было трудно. Когда ее нашли, началась работа по опознанию погибших. Нисима опознали по молочным зубам. Погибших с государственными почестями похоронили в братской могиле на Масличной горе. Имя Нисима Гини высечено на памятнике, установленном на военном кладбище на горе Герцль. Он был самым юным среди погибших в войнах Израиля. Смадар Шир написала о Нисиме Гини книгу «Молочные зубы».
Единственная сохранившаяся фотография Нисима - снимок класса. Мальчик-солдат в большой кипе.
תגובות
עדיין אין תגובות.