История выживания в нечеловеческих условиях, в аду польских гетто, и история мужества осужденного преступника, ставшего Праведником народов мира.

Львов до создания гетто

В XIX веке Львов в Польше был еврейским культурным центром. Здесь были все приметы типичного еврейского местечка: резник, шесть синагог, миквы, спортивные общества и даже знаменитый театр на идише. Накануне Второй мировой войны Львов был третьим по величине городом Польши после Варшавы и Лодзи. В нем жили около 100 000 евреев, в основном торговцы, промышленники и ремесленники. Большинство евреев города были образованными людьми, говорившими по-польски или по-немецки. В сентябре 1939 года город заняла советская Красная армия, и сюда хлынули тысячи беженцев. Еврейское население выросло примерно до 230 000 человек. С приходом советской власти положение евреев ухудшилось. Частную собственность на имущество и предприятия отменили, большую часть промышленности национализировали. Еврейские общинные учреждения закрылись. В начале июля 1940 года советские власти начали депортировать тысячи львовских евреев в глубь Советского Союза, подозревая их в нелояльности режиму. Годом позже, в июне 1941 года, немцы вторглись в Польшу. Когда советские войска отступили, часть львовских евреев бежала на восток, а в городе осталось около 160 000 евреев. В ноябре 1941 года в двух бедных районах вдали от центра города создали гетто, куда согнали всех евреев города. К концу того же года в гетто оставалось около 110 000 евреев. Рядом с гетто был создан трудовой лагерь «Яновска», который позднее превратился в концентрационный лагерь. Оттуда поезда отправлялись в лагеря смерти. Со временем и сам он стал лагерем смерти.

В мае 1943 года нацисты подожгли гетто. Выжили лишь 8000 евреев. Гетто управляла от имени немцев группа еврейских полицейских. «Они убивают еврейскую полицию! Это конец!» - раздался крик из гетто. Целые кварталы охватило пламя. Евреи метались во все стороны: с одной стороны, спасались от огня, который уже обжигал их, с другой - пытались увернуться от немецких пуль. Нацистских овчарок обучали разрывать жертв на части, и их лай леденил кровь. Детей собирали и бросали в грузовики, которые ждали их, словно мешки с картошкой. Матери беспомощно смотрели на горько плачущих детей, а некоторые женщины не выдерживали боли и бросались из окон домов.

Шестилетняя Кристина Хировская в ужасе и страхе наблюдала за чудовищными сценами. Именно к этому моменту готовилась небольшая группа евреев. Яков Баршицкий понял, что судьба львовских евреев уже решена, и заранее начал ложкой и вилкой прокладывать в бетонном полу своей квартиры туннель к городской канализации. Туннель начинался в квартире господина Вейса, которая находилась ближе всего к сливному колодцу. Небольшую группу возглавлял Ежи Хировский, отец Кристины.

Вскоре их обнаружили трое польских работников канализационной службы. Напряжение было огромным: у поляков были все основания выдать испуганную группу евреев немцам. Наказание за помощь евреям было недвусмысленным - смерть! За донос на евреев осведомителям полагались деньги и продовольствие, которого не хватало и самим полякам. Начальник троих рабочих, поляк по имени Леопольд Соха, спустился в обнаруженный туннель. Перед ним предстала Паулина, мать Кристины, с двумя детьми: Кристина одной рукой держала мать за руку, а другой - брата Павла. Вид испуганных детей вызвал в нем жалость, и он с улыбкой сказал им: «Я вас не выдам».

Укрытие в канализации

Леопольд Соха был главным инспектором всей системы львовской канализации. Построенная итальянцами канализационная система представляла собой огромный лабиринт под городом, но он точно знал, где можно спрятать евреев и куда завести немецких инспекторов, чтобы они их не нашли. Для Кристины, Павла и таких же, как они, побег и жизнь в канализации стали кошмаром. Им приходилось ползти по трубам диаметром 40 сантиметров в темном, холодном, зловонном мире, кишевшем крысами. Кристина не видела дороги, а хуже всего было то, что она не могла издать ни звука. Ни криков от страха, ни плача, ни рыданий. Шум воды у места, где канализация впадала в реку, оглушал, и одного мгновения невнимательности было достаточно, чтобы любого унесло в реку. Так погиб Куба, любимый дядя Кристины.

Шестилетняя Кристина родилась в состоятельной семье торговцев. Она была избалованным ребенком любящих родителей. Посреди ночи, в день, когда немцы вошли во Львов, она потеряла все, что у нее было: дедушек и бабушек, двоюродных братьев и сестер, друзей, а еще великолепный кукольный домик, который бабушка привезла ей из Вены. Среди «жителей канализации» были и Мондык Маргулис с возлюбленной Кларой, с которой он познакомился в гетто. Мондык несколько раз избегал попадания в списки депортируемых и уговорил Клару пойти с ним. Сестру Манию она оставила позади.

Сначала Леопольд Соха потребовал деньги за защиту двадцати одного еврея. Большую часть денег дали родители Кристины. Взамен Соха каждый день приносил им еду и газеты, забирал одежду в чистку, на Песах принес им картофель, а по некоторым пятницам приносил и свечи, чтобы они могли их зажечь.

Некоторые из спасшихся не выдержали экстремальных условий и умерли, другие ушли, потеряв рассудок. Когда Халина Вайнберг спустилась в укрытие, она была на девятом месяце беременности, а рожать ей пришлось в канализации. Однажды, пытаясь заставить замолчать младенца, чей плач подвергал опасности всех, она невольно стала причиной его смерти. Позже умерла и ее престарелая бабушка. Выносить тела и предавать их земле было сложной и опасной задачей для Леопольда Сохи и его помощника Врублевского. Долгие дни «жители канализации» боролись за то, чтобы сохранить человеческое достоинство и хотя бы отчасти привычный распорядок жизни. Так поступал раввин Яков Баршицкий: каждое утро он надевал тфилин и находил относительно чистое место для молитвы.

Соха очень понравился детям, и они дали ему прозвище «Кочан капусты». Он старался поднять им настроение и играл с ними. Иногда он сажал Кристину себе на плечи и нес к месту, куда проникал свет, чтобы она могла немного побыть на свету и под солнечными лучами.

Время от времени Мондык Маргулис выбирался из ада под землей в ад наверху, чтобы принести из гетто еду или стул и сделать жизнь в канализации чуть более выносимой. Среди концентрационных лагерей Яновска на окраине Львова была одним из самых страшных. Нацисты в лагере заталкивали людей в емкости с водой и смотрели, как те замерзают насмерть. Каждое утро на главной площади готовили веревки, а евреев «приглашали добровольно» идти на виселицу. К сожалению, желающих хватало. Однажды Мондык тайком пробрался в гетто, чтобы спасти Манию, сестру своей возлюбленной Клары. После целых суток поисков он нашел ее, но она сказала, что не может жить в канализации, и передала с ним для Клары письмо, в котором просила не винить себя и желала ей выжить. Мондык встретил других евреев и настойчиво уговаривал их уйти. Но они были слабы и напуганы, не вняли его мольбам, и он вернулся в канализацию один.

Борьба за выживание

Лагерь получил название «Танго смерти», потому что во время пыток, каторжных работ и казней на заднем плане играла музыка. Оркестр состоял из заключенных лагеря, известных музыкантов. Когда русские стали приближаться к лагерю, нацисты поставили сорок музыкантов в круг и приказали им играть. Каждый раз по приказу один из музыкантов выходил в центр круга, клал инструмент на землю, полностью раздевался, а затем его казнили выстрелом в голову.

Через несколько месяцев у Ежи Хировского, отца Кристины, закончились деньги. Он рассказал об этом Сохе, но тот снова объяснил, что двое поляков, помогавших ему скрывать евреев, не согласятся рисковать собой без всякого вознаграждения. Соха пожелал Хировскому и остальным евреям удачи и попрощался с ними. Евреи вернулись в канализацию, на этот раз без какой-либо помощи, понимая, что отныне их дни сочтены.

На следующее утро у входа в канализацию послышались приближающиеся шаги. Когда подняли крышку, показалась голова Сохи. Он чувствовал ответственность перед этими людьми и не видел иного выхода, кроме как потратить собственные деньги, чтобы подкупить двух работавших с ним поляков. Он попросил Ежи Хировского сохранить в тайне происхождение денег и сказать, что тот нашел у себя еще немного денег и передал их Врублевскому и Ковалло, товарищам Сохи.

Однажды Леопольд Соха сидел в канализации со своими еврейскими друзьями и рассказал им, что побудило его спасти их. Соха родился в одном из бедных районов Львова и, как многие его друзья, связался с преступным миром и даже несколько лет провел в тюрьме. Увидев несчастных евреев и поняв, что может их спасти, он, будучи католиком, увидел в этом возможность спасти собственную душу. Так он доказывал себе, что в иных обстоятельствах был бы другим человеком, хорошим человеком, а спасая их, искупает свое темное прошлое и заслуживает Божьего милосердия.

В последние дни существования гетто нацисты решили заминировать его и поймать евреев, скрывавшихся в канализации. Они открывали канализационные люки и кричали внутрь, что война закончилась, но Соха успел раньше них и перевел несчастных евреев в другое укрытие. Прибывшая в гетто группа саперов наткнулась на Соху и Ковалло, одетых в форменную одежду работников канализационной службы. Соха и Ковалло солгали нацистам: под землей, где немцы копают, чтобы заложить мины, проходят газовые трубы, и взрыв даже одной мины может взорвать всю улицу, вместе с ними самими. Эта ложь остановила минирование и взрыв улицы и спасла немало евреев.

Небольшая группа «жителей канализации» пережила и весеннюю оттепель, и проливные дожди 1944 года. Вода стала заполнять укрытие. Когда она поднялась им до шеи, Кристина закричала раввину Якову Баршицкому: «Молись, Яков! Молись Богу, чтобы он нас спас!» Яков молился, и вода отступила. Шестьдесят лет спустя она сказала: «Это было чудо».

В июле 1944 года, спустя 14 месяцев после того, как они спустились в канализационные туннели, Леопольд Соха поднял крышку люка и сказал евреям, что они свободны. Маленькая Кристина спросила: «Можно плакать?»

Из двадцати одного еврея, входивших в группу, выжили только десять. Оборванные, исхудавшие и грязные, они один за другим выбрались из канализационного люка. Вокруг собрались изумленные поляки: «Евреи и правда жили в канализации!» После месяцев жизни в темноте солнечный свет ослепил их. Всё казалось красным, словно залитым кровью. Леопольд Соха отвел их в соседнее здание и поселил в темных комнатах, пока их глаза постепенно не привыкли к свету. К концу войны в гетто оставалось всего 823 еврея, которым удалось выжить.

Жизнь после освобождения

Ежи и Паулина Хировские с детьми Кристиной и Павлом переехали в Краков. Кристина училась на стоматолога, а Павел - на зубного техника. Позже Кристина переехала в США, где создала семью и работала стоматологом. «Да, я хорошо помню. Такой опыт остается с тобой на всю жизнь. Ты живешь с этим», - ответила она на вопрос о том, насколько отчетливо помнит детство. «Даже сегодня, когда большинство людей, которых я помню, уже умерли, мне кажется, что случившееся много лет назад произошло совсем недавно, буквально вчера».

Со временем Кристина описала свою историю и историю группы в книге «Девочка в зеленом свитере». Книга легла в основу сюжета фильма «В темноте» 2011 года. В том же году фильм был номинирован на премию «Оскар» за лучший фильм на иностранном языке.

Ее брату Павлу было пять лет, когда гетто освободили. В 1957 году он репатриировался в Израиль, женился на Йоланде, и у них родились двое детей, Ярон и Анат. Семья жила в Кирьят-Моцкине, а Павел работал зубным техником. В 1960 году Павла призвали в армию и направили в медицинские войска. Он участвовал в Шестидневной войне и войне Судного дня. В апреле 1978 года, во время резервистской службы, военный грузовик с медицинским оборудованием покатился под уклон и сбил Павла, шедшего неподалеку. Он получил смертельные ранения и вскоре умер. Ему было 39 лет. Павел Хировский был похоронен на кладбище в Цур-Шаломе.

Ежи Хировский, отец Кристины и Павла, умер в 1975 году. Раввин Яков Баршицкий переехал в Париж и создал там семью. Халина Вайнберг эмигрировала в США и вышла замуж за Джорджа Престона, пережившего лагеря Освенцим-Биркенау и Бухенвальд. Мондык и Клара поженились вскоре после войны. Они переехали в Лондон и открыли процветающую службу кошерного кейтеринга. Мондык танцевал на каждом празднике, где они обслуживали гостей.

В 1946 году Леопольд и его дочь ехали на велосипедах, когда на них покатился советский грузовик. Леопольд оттолкнул дочь к тротуару и спас ей жизнь, но сам попал под колеса грузовика и погиб. Ему было 37 лет. Евреи, которых он спас во время войны, пришли на его похороны, чтобы отдать последний долг человеку, рисковавшему собой ради их спасения.

23 мая 1978 года «Яд Вашем» признал Леопольда Соху и его жену Магдалену Праведниками народов мира. В 1981 году это звание получили также Стефан Врублевский, помощник Сохи, и его жена.