Он заложил основы города и получил прозвище «отец города» - это человек, чья мечта сбылась еще при жизни.
Видение еврейского города
Меир Дизенгоф был первым мэром Тель-Авива, первого еврейского города. В своем воображении он уже видел город развитым и современным. В 1921 году в интервью газете он сказал: «Мы ставим важнейший опыт за всю историю нашего изгнания: хотим показать, как мы будем жить в новом современном городе, который будет полностью еврейским, который мы сами будем освещать, сами будем охранять, сами благоустраивать и заботиться о его чистоте и здоровье».
В то время Дизенгоф создал в Тель-Авиве муниципальную инспекцию, которая «отблагодарила» его протоколом: «Я, нижеподписавшийся, находясь на берегу моря, увидел, как господин Дизенгоф вошел в воду купаться без купальных штанов. При нем было только полотенце. Я подошел к морю и спросил его, где его купальные штаны... Упомянутый господин зашел глубже в воду, а я ждал, пока он выйдет... Господин Дизенгоф ответил, что в следующий раз принесет с собой купальные штаны... Полицейский Авраам Диамант сказал мне, что с тем же господином у него был такой же случай. Прошу принять меры против этого человека».
От Сербии до Ахузат-Баита
Меир Дизенгоф родился в Сербии (нынешней Молдове) в 1861 году. Он вырос в религиозной семье, учился в хедере и занимался с частными учителями. В 1882 году он получил повестку в русскую армию и, в отличие от большинства евреев того времени, явился на службу. Его назначили редактором армейской газеты.
После военной службы он переехал в Одессу и там вступил в революционную организацию «Народная воля», члены которой убили царя Александра II. В 1885 году его членство в организации раскрылось, и он был арестован. В тюрьме он провел 8 месяцев; его навещала близкая подруга Цина Бренер, приносила ему еду и поддерживала его дух. В заключении он обдумывал свой следующий шаг, а после освобождения встретился с Иегудой Лейбом Пинскером и Моше Лейбом Лилиенблюмом. Эти встречи привели его к созданию отделения движения «Ховевей Цион».
Через два года после ареста он уехал из Одессы в Париж, где изучал химическую инженерию. Затем он перебрался в Лион, чтобы совершенствоваться в стекольном производстве, и встретил барона Эдмона де Ротшильда, который убедил его переселиться в Эрец-Исраэль и руководить созданным им заводом по производству бутылок в Тантуре (Доре). Это было первое промышленное предприятие в Земле Израиля.
В 1892 году Меир Дизенгоф приехал в Эрец-Исраэль и вновь встретился со своей прекрасной подругой юности Циной Бренер, которая была моложе его на 11 лет. Они поженились в Александрии, а когда вернулись в Тантуру, Цина заболела лихорадкой, и их первая дочь умерла в возрасте двух месяцев. В 1894 году бутылочный завод закрылся, и супруги вернулись в Одессу, чтобы управлять стекольным заводом, принадлежавшим бельгийцам.
В Одессе Дизенгоф познакомился с Ашером Цви Гинцбергом (Ахад-ха-Ам), Шимоном Дубновым, Бяликом и Друяновым (их именами названы улицы в основанном им городе) и углубил свою деятельность в движении «Хибат Цион». В 1904 году он выступил инициатором создания компании «Геула» для приобретения земель в Земле Израиля. Чтобы собрать деньги на покупку земель, он продавал акции компании в России. В конце 1905 года он вернулся в Эрец-Исраэль во главе компании «Геула». На средства компании он приобрел виноградник Джибли, на месте которого возник первый квартал Тель-Авива.
В 1906 году Меир Дизенгоф вместе с часовщиком Акивой Арье Вейсом, автором самой идеи, основал «Общество строителей домов в Яффе». Целью общества было создание современного еврейского квартала за пределами тесной и грязной Яффы. Провели жеребьевку участков, и 66 основателей начали строить свои дома. Квартал назвали «Ахузат-Байт».
В 1911 году Дизенгофа избрали председателем комитета квартала. Он оставался на этом посту, пока в 1921 году его не избрали первым мэром Тель-Авива.
Его жена Цина сопровождала его на каждом шагу: «Она была матерью молодого, только возникавшего города, как ее муж был отцом этого города. Она умела страстно любить свой народ, свою страну, сыновей и строителей своей страны, а больше всего - Тель-Авив, свое любимое дитя. Каждый двор, каждый цветок и каждое дерево были ей дороги и милы», - так описывал ее писатель Давид Смилянский.
Руководство молодым Тель-Авивом
Цина принесла в маленький Тель-Авив европейскую культуру. Их дом стал центром квартала, его посещали политики и интеллектуалы. «Все приходили посмотреть и показать себя, рассказать и услышать последние новости из страны и из ишува», - писал Дизенгоф в дневнике. Цина занималась преподаванием и благотворительностью, особенно любила городских детей. В своем доме она устроила салон для русской элиты и была одной из главных сторонниц распространения французского языка. Она говорила о возрождении иврита, но сама не владела этим языком.
В Яффе Дизенгоф создал торговую компанию по импорту, экспорту и морским перевозкам (М. Дизенгоф и Ко.) вместе с Меиром Арисоном (отцом Теда Арисона и дедом Шари Арисон). Компания существует до сих пор и сегодня является агентом судоходной компании «Цим».
В 1910 году Ахузат-Байт получил название Тель-Авив - так назывался перевод на иврит книги Герцля «Альтнойланд», выполненный Нахумом Соколовым. Это название было знакомо Дизенгофу: тремя годами ранее компания «Геула» под его руководством приобрела участок в Нес-Ционе и основала там квартал и улицу под названием Тель-Авив. В то время, когда героем считался земледелец из долины, героем Дизенгофа был представитель среднего класса. Дизенгоф просыпался рано утром, садился на свою кобылу Меиру и отправлялся объезжать город, чтобы посмотреть, какие перемены произошли за прошедший день. Он приветствовал жителей и даже подсаживал к себе на кобылу детей, которые бежали ему навстречу. В семь часов он приходил в свой кабинет заниматься работой, а время от времени ездил верхом вместе с городским инженером Иегудой Магидовичем. Однажды они добрались до участка, где впоследствии появилась площадь Атарим. Там Дизенгоф мечтал построить промышленную зону. Иегуда Магидович заметил, что у побережья лучше строить гостиницы, рестораны и места отдыха, а также обустроить пляж для купания, а не создавать промышленную зону. Но Дизенгоф категорично ответил ему: «Евреи не любят купаться в море».
Газета «Доар ха-йом» описывала деятельность Меира Дизенгофа так: «У господина Дизенгофа всегда было много разнообразной работы. В его маленькой квартире встречались все общественные деятели из городов и поселений. Крестьяне, торговцы, работники просвещения, культуры, литературы, искусства и другие находили внимательного слушателя в доме деятельного и энергичного господина Дизенгофа. Всех жителей ишува господин Дизенгоф встречал приветливо. За короткое время он приобрел друзей и почитателей во всех кругах и слоях общества. Все понимали, что “клуб” Дизенгофа - своего рода фабрика по созданию планов и грандиозных проектов».
Во время Первой мировой войны Дизенгоф проявил себя как настоящий лидер, а не просто глава города. Весной 1917 года британцы наступали с юга на север, и турки опасались, что жители квартала Тель-Авив могут помочь британцам в борьбе против них. Турки по распоряжению Ахмеда Джемаля-паши, военного губернатора Земли Израиля в те дни, издали приказ о выселении жителей Тель-Авива. Меир Дизенгоф организовал «Комитет по эвакуации», возглавил его и повел выселенное население на новое место.
Во время выселения Дизенгоф отправился из Тель-Авива в Хайфу, а затем продолжил путь в Дамаск, где установил хорошие отношения с Ахмедом Джемалем-пашой, который помог ему облегчить условия жизни выселенцев. Дизенгоф проявил себя как талантливый дипломат и ответственный лидер, за что получил прозвище «реш галута» (глава диаспоры). Во время выселения в газетах появились сообщения о том, что турки творят ужасы с евреями. Вот что писал Дизенгоф: «Мы все отправились в Иерусалим. Джемаль-паша принял нас в своем кабинете. Он взял со стола лист бумаги и с легкой усмешкой сказал нам: “Наши враги, французы и англичане, ищут поводы... чтобы очернить меня. Слышали ли вы новости, которые разносятся по всему миру агентством «Гавас»?” В этот момент он поднял лист, который держал в руке, и начал читать слово за словом: “По приказу Джемаля-паши в Тель-Авиве убили 100 евреев, а остальных с ужасной жестокостью изгнали из Тель-Авива... Положение выселенцев ужасно, они умирают в пути от голода и разных болезней”. “Правда ли, что я убил в Тель-Авиве хоть одного еврея?” - обратился Джемаль-паша к Дизенгофу. “Нет”, - ответил Дизенгоф... “Правда ли, что я приказал повесить 100 человек? Это же чистая ложь. За все это время я распорядился казнить лишь 20 человек. В день, когда я вынужден отдать смертный приказ, я не хочу ни с кем говорить и никого видеть, а всю ночь не смыкаю глаз. Разве выселенцев из Тель-Авива преследуют по моей воле?” - спросил он Дизенгофа. “Но их положение очень тяжелое, они страдают”, - ответил Дизенгоф. “И почему вы не обратились ко мне и не сообщили о таком положении?” - сердито спросил он Дизенгофа. “Ты ведь знаешь, что я могу наказать тебя за это как мухтара Тель-Авива”... Дизенгоф ответил Джемалю-паше: “Мы не хотели беспокоить ваше превосходительство, а о положении сообщили губернатору”. “Губернатору? Разве теперь есть губернатор? Обо всем вы должны сообщать мне, а не кому-либо другому... Я назначаю тебя (обращаясь к Дизенгофу) председателем Комитета помощи переселенцам. Возьми с собой еще двух членов, одного из Тель-Авива, другого из Петах-Тиквы. Я сейчас дам вам еще 3000 лир, а ты (обращаясь к Дизенгофу) будешь на месте и подготовишь для меня отчет о положении переселенцев. Тем переселенцам, которые способны работать, нужно найти работу, а также работу для женщин и детей”».
Выселенцы действительно страдали от голода и болезней, некоторые из них умерли и были похоронены на кладбищах Кинерета, Кфар-Сабы и Петах-Тиквы. В конце 1918 года, примерно через полтора года после выселения и уже после того, как британцы завоевали север страны, жители вернулись в свои дома, а Дизенгоф вернулся в Тель-Авив и был вновь избран председателем комитета.
В рамках своей деятельности Дизенгоф занимался также связями с общественностью и продвижением Тель-Авива. В конце 1918 года, когда британцы во главе с генералом Алленби разгромили турок, Дизенгоф решил пригласить генерала в свой город. В то время начинал возникать новый квартал, главная улица которого называлась «Улица моря». Дизенгоф предложил в знак признательности генералу, завоевавшему страну у турок, назвать улицу его именем. Алленби пригласили на торжественную церемонию, и Дизенгоф обратился к нему: «Ваше превосходительство! Из чувства глубокой признательности и благодарности освободителю страны жители Тель-Авива решили назвать эту улицу, самую большую улицу нашего квартала, именем генерала Алленби. Это имя навсегда останется для нас памятником переменам, произошедшим в стране». В то время «самая большая улица» была единственной улицей, а домов было всего два.
Его последние годы и наследие
У этой истории есть несколько версий. Одна из них принадлежит Йонатану Шлонскому и опубликована в его книге «Арарат»: на праздновании Пурима в 1924 году господин Дизенгоф ехал верхом на своей кобыле во главе пуримского шествия - адлояды. По дороге он почувствовал легкое головокружение, решил заехать домой и поспешил в спальню. К своему удивлению, он обнаружил, что дверь комнаты заперта. Приложив немного усилий, он открыл ее и с изумлением увидел там свою жену Цину с незнакомым мужчиной. Дизенгоф был поражен, узнав, что этим мужчиной был не кто иной, как писатель Ашер Цви Гинцберг (Ахад-ха-Ам). История просочилась наружу, и в соседнем кафе сочинили шуточную песню об этом происшествии, причем каждый из присутствующих написал по строчке. Дизенгоф сделал Ахад-ха-Аму выговор и даже перестал с ним разговаривать.
Другая версия приведена в книге профессора Йосефа Клаузнера «Путь к возрождению и избавлению»: «Лишь немногие знают, что в свои тридцать-сорок лет Ахад-ха-Ам питал нежную, скромную и возвышенную любовь к красавице Цине Дизенгоф, жене Меира Дизенгофа, мэра Тель-Авива, хотя никогда не признавался в любви ни ей, ни кому-либо другому. Меир Дизенгоф несправедливо придирался к нему и однажды весьма неделикатно намекнул Ахад-ха-Аму на это, после чего они несколько лет не разговаривали. Наконец Дизенгоф признал свою ошибку, и под конец жизни они помирились и снова стали друзьями».
Помимо других своих должностей Дизенгоф был консулом Бельгии. В этом качестве в 1933 году он принимал в Тель-Авиве короля Бельгии Альберта I и назвал в его честь площадь короля Альберта.
Дизенгоф верил, что «каждый, кто хочет стоять во главе общества, прежде всего должен всем сердцем любить это общество». Он также любил говорить о жителях города: «У популярности Тель-Авива разные причины, и одна из них - энергия и смелость людей, живущих в этом городе. Даже чтобы осмелиться, нужна смелость, и у Тель-Авива есть смелость быть смелым».
Еще при жизни Меир Дизенгоф завещал свой дом Тель-Авивскому музею искусств. 14 мая 1948 года Бен-Гурион провозгласил в этом доме создание государства. Еще при жизни Дизенгоф успел перерезать ленточку на улице, названной его именем и ведущей к первой площади Тель-Авива, которая носит имя его жены - площади Цины. Цина умерла от тяжелой болезни в 1930 году, а шесть лет спустя умер Меир Дизенгоф. Весь ишув страны скорбел о нем, а городской совет объявил трехдневный траур.
תגובות
עדיין אין תגובות.