Жена Элиэзера Бен-Йехуды. Умная и целеустремленная писательница, внесшая большой вклад в развитие иврита и ставшая первой журналисткой, освещавшей тему моды.
Как Руфь и Ноеминь
Две женщины, шагавшие по дороге, пролегавшей среди продуваемых ветрами равнин Моава, направлялись в Вифлеем. Их разделяло целое поколение, и каждая несла свою скорбь. Ноеминь давно овдовела, а недавно потеряла обоих сыновей, Хилеона и Махлона. С ней шла ее невестка Руфь, вдова Махлона. Здесь раскрывается одна из величайших историй любви в Библии - история любви Руфи к Ноемини. Овдовев, моавитянка Руфь получила от свекрови разрешение вернуться домой, к религии своего народа: «Руфь сказала: не принуждай меня оставить тебя и возвратиться от тебя; но куда ты пойдешь, туда и я пойду, и где ты жить будешь, там и я буду жить; народ твой будет моим народом, и твой Бог - моим Богом; где ты умрешь, там и я умру и погребена буду; пусть то и то сделает мне Господь, и еще больше сделает; смерть одна разлучит меня с тобою» (Руфь, 1:16).
Спустя более чем 2000 лет Хемда Бен-Йехуда увидела в себе подобие Руфи, а в своем муже, Элиэзере Бен-Йехуде, возродителе иврита, - Ноемини. После свадьбы она записала в дневнике: «Юная девушка, двадцати лет, не знавшая ни одного слова на иврите, даже букв святого алфавита. Бен-Йехуда без лишних слов вверил мне судьбу своей газеты и словаря, восстановление руин своего дома, ставшего полем битвы за возрождение языка, а главное - воспитание первого ребенка, для которого иврит стал родным языком [...] И я сказала ему: твой Бог - мой Бог, твоя земля - моя земля, и твой язык - мой язык». Элиэзер Бен-Йехуда тоже потерял жену Двору, старшую сестру Хемды: она умерла от туберкулеза в 1891 году и на смертном одре попросила Элиэзера жениться на ее сестре. В том же году один за другим от эпидемии дифтерии умерли трое из его пяти детей. Через год после этой тяжелой трагедии Бейла-Пола Юнас приехала в страну, чтобы выйти замуж за Элиэзера, вдовца своей сестры. После свадьбы Элиэзер дал Бейле-Поле новое имя на иврите - Хемда. Его вдохновило имя Дезире, возлюбленной Наполеона. «Он перевел имя Дезире (страсть, прим. пер.) на иврит как Хемда, от глагола “желать”». У супругов родилось шестеро детей, а Хемда растила детей Дворы и своих детей «в большой нужде», как позднее написала. Элиэзер ценил ее помощь и не раз подчеркивал: «Если бы не она, Хемда, словарь не увидел бы свет». Хемда была одарена множеством талантов и со временем сама стала журналисткой и писательницей.
Из дома Йонасов — в дом Бен-Йехуды
Хемда Бен-Йехуда родилась в 1873 году в состоятельной семье в России. При рождении ее назвали Бейлой Юнас. Ее отец, Шломо Нафтали Герц Юнас, был последователем Любавичского ребе, успешным купцом, просвещенным человеком, поэтом и одним из первых сторонников движения «Ховевей Цион». Хотя отец был сионистом, а старшая сестра Двора вышла замуж за Элиэзера Бен-Йехуду, сторонника движения «Ховевей Цион», которому предстояло возродить иврит в Земле Израиля, в юности Хемда была далека от иудаизма и сионизма. Она получила общее образование, а после окончания гимназии в Москве изучала химию в Женском институте естественных наук. Поворотным моментом в ее жизни стала смерть сестры Дворы. В восемнадцать лет Хемда оставила всё позади, чтобы отправиться в далекую, отсталую страну и выйти замуж за Элиэзера, вдовца своей сестры, который был старше ее на 15 лет и в то время болел туберкулезом, а также попытаться восстановить семью, погрузившуюся в бездну горя после тяжелой утраты. Хемда и Элиэзер поженились в Константинополе, и уже при первой встрече он начал учить ее ивриту. Когда она попыталась открыть свой чемодан, Бен-Йехуда взял ключ и сказал: «Это ключ». Хемда увидела особый символизм в том, что именно это слово стало первым, которое она выучила. Она отмечала, что ключ открывал не только путь к изучению нового языка, но и к совместной жизни с Бен-Йехудой, а также к ее новой жизни в Земле Израиля. Позднее Хемда призналась ему в любви: «Когда я была еще маленькой девочкой там, в тех местах, по которым ты прошел, я полюбила в тебе не только твою красоту, твое тело, но и твою чистую душу, твой могучий ум, ясность мысли, знания, идеи и мысли, твою отвагу. Я любила в тебе всё и любила как безумная».
Как писал Элиэзер Бен-Йехуда в 1882 году, он видел в возрождении иврита средство создания народа, а не самоцель: «Еще не было у народа Израиля, со дня исхода из своей земли, такой поры, когда единство было бы ему нужно так, как сегодня... Но этого единства у народа Израиля не будет, если он не станет говорить на одном языке, и никакой другой язык, кроме языка его отцов, не даст ему этого единства... Только на иврите будет жить Израиль в своей стране...»
Выйдя замуж за Элиэзера, Хемда решила избавить его от всех повседневных забот, чтобы он мог сосредоточиться на составлении словаря. Она растила детей, вела домашнее хозяйство, распоряжалась финансами, писала, главным образом о новой женщине в будущей стране, и, как ее муж, посвятила себя распространению иврита. В своих статьях она выступала рупором взглядов Элиэзера и помогала распространять новые слова, а также вела его дневник.
Хемда и Элиэзер сблизились во время его визита в дом семьи Юнас в 1886 году, когда ей было всего 15 лет. Их любовь была сильной и пылкой. В 1893 году, накануне праздника Хануки, в газете «Ха-Цви», основанной Элиэзером Бен-Йехудой, появилась статья под заголовком «Заповеди требуют намерения». В статье восхваляли доблесть Иуды Маккавея и искали человека, подобного ему, который сумел бы «собрать войско и повести его вперед». Ультраортодоксальные противники Элиэзера Бен-Йехуды донесли на него туркам, заявив, что статья была не чем иным, как призывом к восстанию против власти. Элиэзера арестовали и приговорили к году заключения. Накануне суда он написал Хемде из тюрьмы трогательное любовное письмо:
«Моя Хемда, жена моя, жизнь души и духа моего, завтра день суда. Сердце подсказывает мне, надежда моя крепка: судьи сами увидят, что враги оклеветали меня, и освободят. Я чувствую, что это моя последняя ночь в тюрьме; завтра в это время мы будем вместе дома. Как я обниму тебя, доченька моя дорогая, как поцелую тебя, жена моя милая! Как приятна мне сегодня тюрьма, как дорога мне моя тюремная камера, когда я надеюсь, что завтра буду с тобой! Но, жена моя, дорогая Хемда, всё же никто не знает, что принесет завтрашний день. Какое-нибудь совсем малое обстоятельство может вызвать заминку, небольшую задержку, и этого будет достаточно, чтобы меня снова вернули в камеру на несколько дней... Одного этого понимания достаточно, чтобы мы с мужеством и силой духа вынесли и перенесли всё. Поэтому, дорогая жена моя, будь сильной и смелой и знай: когда ты спокойна, спокоен и я; зная, что ты преодолеешь все беды, обрушившиеся на нас, и будешь здорова, я тоже найду в себе силы терпеть, чтобы потом мы могли снова быть вместе и вернуться к нашему великому труду на благо прогресса, как прежде. Обнимаю тебя, милая доченька, и целую. Элиэзер Бен-Йехуда».
Бен-Йехуда обратился за помощью к нескольким раввинам, и, к радости Элиэзера и Хемды, судьи решили освободить его. Он вернулся к семье. Это стало его ханукальным чудом.
В другом письме, написанном в конце 1909 года, когда Хемда находилась на корабле в Египте, она писала ему:
«Элиэзер, любимый мой, нас разделяют еще три-четыре дня, но и они пройдут. Я думаю, что, возможно, это письмо дойдет раньше меня. Пишу эти строки, потому что наш корабль проведет два дня в Александрии и полтора дня в Порт-Саиде. В субботу корабль придет в порт Яффы. Мне очень трудно оставаться там до воскресенья. Ты приедешь в субботу? Или, может быть, сможешь приехать в Яффу встретить меня, и мы вернемся вместе в воскресенье? Не верю я таким сладким словам. Неужели это последнее письмо? До встречи. Если ты не сможешь приехать в Яффу, может быть, телеграфируешь К., приезжать ли мне в субботу или остаться до воскресенья? Он передаст мне телеграмму, когда я прибуду туда. Целую и приветствую тебя. Твоя Хемда».
Итамар Бен-Ави, сын Элиэзера, тоже публиковал в газете пылкие любовные письма к Лее Абушдид и даже угрожал покончить с собой, если она не ответит ему взаимностью (ссылка на историю любви Итамара Бен-Ави).
Жизнь ради языка
Хемда отличалась высоким интеллектом, решительностью и смелостью. С той минуты, как она переступила порог своего нового дома, она уже говорила на иврите: «Через три месяца я сказала Бен-Йехуде, что он может говорить со мной только на иврите, а я буду отвечать ему, как смогу, на иврите или по-русски. Еще около двух-трех месяцев мы говорили на двух языках вперемешку, пока я не начала говорить только на иврите».
Словарь Бен-Йехуды «Словарь старого и нового иврита» вышел в 17 томах; работа над ним продолжалась более пятидесяти лет (1959-1908). Бен-Йехуда успел увидеть только первые пять томов, остальные вышли после его смерти. Чтобы издать словарь, Хемда нашла и деньги, и издателя.
В предисловии к словарю Элиэзер Бен-Йехуда написал: «Здесь мне следует выразить глубокую благодарность от всего сердца каждому, кто помогал мне в этом труде духовно, морально или материально. И прежде всего моей жене и подруге Хемде, которая все эти годы, с самой первой минуты своего приезда ко мне, вместе со мной боролась за словарь... Помимо помощи в самой работе, о которой я уже упоминал, она всегда поддерживала меня, придавала мне сил и не позволяла отчаиваться даже в самые тяжелые и мрачные часы, когда мне казалось, что нет никакой надежды когда-нибудь найти средства, необходимые для работы и печати. А позднее она полностью избавила меня от материальных забот, чтобы я мог всецело посвятить себя научной работе. Она взялась за это дело и силой своего духа преодолела все преграды; ей удалось создать специальные комитеты, которые занялись поиском необходимых средств. Если бы не она, словарь не увидел бы свет».
Элиэзер тоже пытался писать детские рассказы, но вскоре понял, что талант есть именно у Хемды: «Время требует, чтобы женщина вошла в литературу на иврите, и только она внесет в мертвый иврит чувство, нежность, гибкость и тонкие переливы [...] Простота и точность вместо чрезмерной витиеватости». В те годы Хемда Бен-Йехуда была одной из трех первых писательниц на иврите, наряду с Нехамой Пухачевски и Дворой Барон. Она стала первой журналисткой, получавшей за свою работу плату. Она помогала редактировать семейные газеты «Ха-Шкафа», «Ха-Цви» и «Ха-Ор», где публиковала свои рассказы. Она придумала, отредактировала и вела первую колонку о моде на иврите. Хемда придумала слово «офна» («мода») взамен заимствованного слова «мода». Она объясняла это тем, что «офна» происходит от слова, обозначающего способ одеваться.
Пионерка еврейской моды
Ее внучка Элиэзера Бен-Йехуда рассказывала о своей бабушке, первой иконе моды в еврейском обществе: «Во многих отношениях она опередила свое время. У нее был безупречный вкус, и я никогда не видела ее в халате или пижаме. Она была одной из первых, кто начал красить волосы, и разгуливала по консервативным улицам Иерусалима с синими волосами. Когда в 1949 году, примерно за два года до ее смерти, она приехала ко мне в Нью-Йорк, она была страшно несчастна: операция на бедре заставила ее отказаться от модных туфель на каблуках, которые она так любила, и надеть удобную обувь. Она хотела умереть в тот же миг. До чего же она любила моду!»
В 1904 году в газете «Ха-Шкафа» появилась новая, первая в своем роде колонка за подписью «Белая роза» - таков был псевдоним Хемды Бен-Йехуды. Свою первую колонку она начала так: «Впервые в своей жизни мода переступает порог прессы на иврите. Я пишу эти строки со страхом и тревогой. Кто не будет насмехаться, кто не будет смеяться надо мной, кто не осудит меня и кто знает, не объявят ли мне бойкот?» Она выступала против обычая носить перья: «Уже два года во всем мире идет война против перьев; кричат, как журавли, что украшать себя перьями - дикость, что это не пристало прекрасному полу нашего времени, что это жестоко. В конце концов, у птиц отнимают перья, крылья и хвосты, их постоянно ощипывают заживо, причиняя этим беднягам мучения и страшные страдания...»
Весной она советовала переодеваться в легкую одежду светлых тонов: «Весна, весна! Какую радость ты приносишь с собой. Ты одеваешь в веселые краски не только природу, но и нас, повелителей, а точнее, повелительниц, призываешь убрать зиму в наши сундуки и шкафы и встретить весну в легких платьях и шляпах самых светлых оттенков». Она выступала против обычая наряжать детей в роскошные одежды, а потом наказывать их за то, что они их испачкали: «Ребенок, а точнее, девочка, не понимает, что такое мучение от нарядной одежды. На нее можно надеть самое красивое платье, сшитое с великой роскошью, и сказать, чтобы она сегодня берегла его, и она пообещает. Но стоит ей выйти на улицу, оказаться среди подружек, как пройдет несколько минут гордости, она забудет все обещания, побежит к лужице или сядет на землю... упадет и испачкает или порвет свое дорогое платье, и все деньги и труды пойдут прахом. Поэтому лучший совет матерям - одевать детей как можно проще, не мучить их ежеминутными криками, а иногда и побоями за их шалости».
Сохранить наследие
Элиэзер Бен-Йехуда умер в декабре 1922 года, и Хемда осталась одна: «Над ним сомкнулась земля, возродителя нашего языка больше нет с нами, и он уже не сможет дать нам всё, чего требует наша повседневная жизнь на иврите. Мы покинули стол отца нашего, и каждый из нас чувствует священный долг продолжать еврейскую жизнь во всем ее великолепии». Хемда взяла на себя задачу продолжить дело всей жизни Бен-Йехуды. Она создала фонд его памяти - «Фонд „Эмуним“ памяти Элиэзера Бен-Йехуды» - под покровительством верховного комиссара, под председательством Хаима Вейцмана, президента Сионистской организации, и во главе с командиром Кишем (дедом Йоава Киша). Завершение словаря заняло много лет и проходило с переменным успехом. Через десятилетие фонд распустили, и Хемда продолжила работу одна: «Я одна несу всю ответственность за научный уровень и внешний вид этого тома». К тому времени был готов только девятый том. После долгих уговоров Хемда сумела привлечь к работе видных деятелей и создала «Общество по завершению словаря иврита Элиэзера Бен-Йехуды». Общество возглавил профессор Нафтали Герц Тур-Синай, лингвист, исследователь Библии и семитских языков. Он взял на себя завершение издания словаря, и остальные тома вышли под его редакцией. После смерти Хемды были опубликованы три последних тома. Четырнадцатый том, первый, вышедший после ее смерти, открывался примечанием редактора Нафтали Герца Тур-Синая: «26.8.51, пока мы работали над этим томом “Словаря старого и нового иврита Элиэзера Бен-Йехуды”, нас покинула госпожа Хемда Бен-Йехуда, выдающаяся женщина, поддерживавшая своего великого мужа и отдавшая свой дух и силы этому делу всей его жизни, которое было для нее святыней святынь. Мы надеялись успеть завершить труд при ее жизни и представить ей готовый словарь, но надеждам нашим не суждено было сбыться, и мы стоим в скорби у ее могилы. Однако память о ней сопровождает нас в этом священном труде и не изгладится из наших сердец и из сердца ее сына Эхуда, да будет он жив и здоров. Он был рядом с ней в старости, и ему она передала право и обязанность завершить дело, начатое его великими родителями».
Последние дни Хемда провела в доме на улице Эйн-Геди, 28, в Тальпиоте, Иерусалим. Позднее этот дом стали называть «Домом Бен-Йехуды». Она умерла летом 1951 года в возрасте 78 лет и была похоронена на кладбище Санхедрия. После Шестидневной войны ее останки перезахоронили рядом с мужем на Масличной горе в Иерусалиме. На ее надгробии высечены его слова: «С твоей помощью: долог мой день, благословен мой труд, силен мой ум и крепки мои силы, и не иссякла моя жизненная сила».
תגובות
עדיין אין תגובות.