Пола Бен-Гурион

Первая «первая леди», а ее супруг - «муж жены премьер-министра».

Знакомство в библиотеке в Нью-Йорке

Они познакомились в публичной библиотеке в Нью-Йорке. Давид Бен-Гурион и Ицхак Бен-Цви были сосланы туда, и оба занимались восстановлением движения «Ха-Халуц», которое организовывало алию молодежи в Землю Израиля. В то время Бен-Гурион жил в доме еврейского врача; там же жила Полина Монбаз, которая в 13 лет эмигрировала с родителями из Минска в Америку. Позже Бен-Гурион так описывал их первую встречу: «Она была необыкновенной женщиной. Она не была сионисткой, почти не чувствовала себя еврейкой, была американкой, анархисткой». В те дни вся прогрессивная молодежь была анархистской. Ее героиней была анархистка Эмма Гольдман - величайший человек из всех, кого она знала. Израиль ее не интересовал, она не знала, что здесь происходит. «Соединенные Штаты - лучшее место. Зачем нам Земля Израиля?» Полина поступила изучать медицину, но после смерти отца у нее кончились деньги, и она перешла на сестринское дело. В тихой библиотеке вспыхнула бурная любовь, пережившая взлеты и падения и вошедшая в сионистский пантеон. Он называл ее «Пола» и ласково «Полия», но попросил сменить имя на ивритское и называться «Пнина». Примерно через год Бен-Гурион сделал ей предложение, но поставил условие: как только появится возможность, он вернется на родину, а она присоединится к нему, зная, что едет в примитивную страну, где нет электричества и автомобилей, а дома освещаются только керосиновыми лампами. Она согласилась.

В интервью журналистке Мире Аврех Пола рассказала, как началась их история любви: «Я познакомилась с Бен-Гурионом в 1915 году, когда он приехал в Нью-Йорк... Когда я познакомилась с Бен-Гурионом, я была шеф-медсестрой в операционной... Он попросил меня пойти с ним в Паблик лайбрэри (публичную библиотеку), чтобы помочь ему. У меня был красивый почерк! Он был любезным и умным, у него было доброе сердце - этим он меня и покорил... Думаю, тогда я была немного анархисткой... Что я знала о сионизме? Моя семья была категорически против Бен-Гуриона... Но на меня он сразу произвел впечатление. Он тут же сделал меня сионисткой...» В другом месте она рассказывала об их первой встрече: «Если бы вы только видели, как он выглядел [...]: усталые глаза, поношенная одежда, но стоило ему заговорить - и сразу было видно, что это великий человек».

Пола и Давид поженились в конце 1917 года в здании мэрии Нью-Йорка, заключив гражданский брак (религиозного брака у них никогда не было). После короткой церемонии Пола вернулась на работу, а Давид отправился обратно в комнату, которую делил с Ицхаком Бен-Цви (будущим президентом государства), и продолжил заниматься своими делами. Супруги отнеслись к церемонии как к обязанности, которую нужно исполнить, и позднее Давид написал Поле о своем отношении к ней: «Два дня назад у нас тут было торжество. Бен-Цви женился! Видишь, не только я способен на такую глупость... Боюсь, я здесь отчасти виноват, ведь дурной пример заразителен...»

Через четыре месяца после свадьбы Бен-Гурион покинул Америку, чтобы создавать Еврейские легионы, оставив беременную Полу. Во время службы легион перебрался из Великобритании в Египет, где Бен-Гурион получил телеграмму от жены: она родила дочь и назвала ее Геулой. Вернувшись на родину, он написал им:

«Экрон, 15 нисана 5679 года, 15.4.1919

Дорогие Полия и Геула,

Я читаю твои письма и смотрю на два лица, запечатленных на бумаге, и сердце мое рвется к вам, и кажется мне, что оно умирает от тоски. Не знаю, что со мной происходит, никогда в жизни я не испытывал такой тревоги. Неужели во мне развивается какая-то новая слабость?

Помнишь те несколько мгновений по утрам, когда я приходил к тебе, хотя меня ждала работа, и как часто я заставал тебя спящей после бессонных рабочих ночей, будил поцелуем и обнимал тебя, касаясь твоих обнаженных рук, а глаза твои умоляли меня остаться еще ненадолго. И сильнее, чем глаза, кричало мое сердце: останься, останься - и мы оба считали редкие мгновения, пролетавшие так быстро. Сколько радости и счастья было у нас. Дорогая Полия, как много я отдал бы сейчас за такое мгновение, за одну секунду, за один мимолетный взгляд! Снова, как маленький мальчик, как глупый подросток, я чувствую себя так, словно влюблен в тебя впервые, ищу твоих губ, твоих рук и хочу прижать тебя к себе, обнять пылающими руками, стоять у твоей постели, склониться к тебе, прижаться к тебе и отдаться твоим объятиям, забыть все, кроме тебя, как тогда, и быть счастливым от твоей близкой любви - вместе, рука об руку, губы к губам, сердце к сердцу, в твоей девичьей постели, которая была для меня такой святой.

Так быстро вспыхнула наша любовь, так быстро мы отдались друг другу - и так коротка была наша совместная жизнь, так скоро нам пришлось расстаться. И теперь мы проводим порознь больше времени, чем были вместе, а в моем сердце горит то же пламя, и живет та же любовь; нет, Полия, не та же - более глубокая, более сильная, более горячая и более святая! Любовь к тебе, к дорогому, дорогому ребенку, к единственной Полии, моей единственной и неповторимой дорогой Полии. Я так скучаю по тебе, в сердце моем пылает так много любви, так много. Когда же я смогу наконец, будучи рядом, одарить тебя всей своей любовью? Когда же снова смогу быть с тобой?

Возвращение в страну и дом

Пола и Геула приехали в Землю Израиля в конце 1919 года. Бен-Гурион впервые встретился со старшей дочерью спустя 18 месяцев; позднее родились также Амос (1920) и Ренана (1925). Бен-Гурион продвигался по карьерной лестнице. Сначала он был секретарем партии «Ахдут ха-Авода», затем стал генеральным секретарем Гистадрута, а позже был избран председателем исполнительного комитета Еврейского агентства. Когда Пола поняла, что может стать женой премьер-министра, она попросила поэтессу Рахель научить ее ивриту. Занятия прекратились через три месяца, когда Рахель заболела туберкулезом. «Я боялась за детей, как бы они не заразились», - объясняла Пола. До последнего дня жизни Пола не говорила по-ивритски особенно хорошо, как рассказывала ее подруга Рахель Янайт Бен-Цви (сама будущая жена президента): «Пола не знала иврита и ничего не знала о сионизме, она была чужой в нашем обществе. Никто из нас ею не интересовался».

Лучше всех описала их противоположность журналистка Мира Аврех, которая позднее написала книгу о Поле: «Трудно было найти людей, более непохожих друг на друга, чем Пола и Давид... Он был интровертом - замкнутым человеком. Она была экстравертом - открытой и восприимчивой. Он любил уединение. Она любила общество. Он погружался в книги по науке и философии. Она любила легкое чтение. Он тщательно обдумывал каждое свое слово. Она всегда говорила прямо, по существу и откровенно все, что у нее на душе... Он склонен был доверять людям, не разбираясь в их истинной сущности. Она уже тогда обладала острым чутьем и понимала, что за человек перед ней».

Бен-Гурион посвятил жизнь будущему государству, а Пола, понимавшая масштаб этой задачи, посвятила свою жизнь Бен-Гуриону. Как медсестра, она заботилась о его гигиене, следила за тем, чтобы он вовремя спал и ел, а как любящая жена старалась избавить его от любых хлопот и забот, даже когда они испытывали серьезные финансовые трудности. Бен-Гурион совершенно не представлял себе, в каком финансовом положении они находятся. «Ну и что, что Бен-Гурион - премьер-министр? - говорила она. - На его зарплату трудно прожить! Я всегда ему говорю: ты не знаешь, сколько всё стоит и как мало этих денег!»

У Полы не было постоянной домработницы - ни в их официальной девятикомнатной резиденции в Иерусалиме, ни в частном доме в Тель-Авиве, ни в хижине в Сде-Бокере. «Я социалистка, как и Бен-Гурион. Я не коммунистка, поэтому верю в труд. Я здесь главная повариха и сама же убираюсь. На зарплату Бен-Гуриона я не могу позволить себе постоянных помощниц... Время от времени ко мне приходит домработница, моет полы и делает тяжелую работу. Я ведь выросла в Америке, в достатке, но что с того? Как и любая другая хозяйка в стране, я все делаю сама».

Пола обладала развитой интуицией, как рассказывала их дочь Геула: «Только Пола умела сказать, кто за него, а кто против. У нее было такое чутье, и она была неудобной, прямой женщиной, которая не держала язык за зубами. Она сидела с отцом в кабинете, к нему приходили люди, и, когда они уходили, она говорила отцу: этому я верю, этому - нет. На этого я могу положиться, на этого - нет».

Кризис доверия

В начале 1930-х Пола стала подозревать, что Давид Бен-Гурион завел роман, и летом 1930 года написала ему: «Дорогой Давид, твои письма приходят все реже и реже. В чем дело, нашел себе новые развлечения?» В другом письме, в 1935 году, она написала: «Пишу эти строки дрожащими руками. Если я не прошу слишком многого, пожалуйста, возвращайся домой как можно скорее, закончив свои дела в Америке. Надеюсь, ты исполнишь мое желание. С любовью, Полин». К тому времени Пола уже знала, что у Бен-Гуриона роман с Региной (Регой) Клапхольц, студенткой-медиком из Вены. Пола даже встретилась с ней и подарила ей три фотографии себя и Бен-Гуриона, снятые на берегу Мертвого моря, написав на обороте: «Реге - от Полы». Когда у Бен-Гуриона начался следующий роман, Пола выбрала другую тактику. Она попросила его прислать ей диплом медсестры, намекая, что думает о разводе и самостоятельной жизни. Она также написала ему, что завещает свое имущество только троим детям, и попросила его «уважать мои пожелания, изложенные в этом завещании, и отказаться от своих законных прав на имущество».

В годы, когда их любовь переживала тяжелые времена (1942 и 1944), у Бен-Гуриона были романы и с Дорис Мэй в Англии, и с Мириам Коэн (Тауб) в Соединенных Штатах. Но, несмотря на это, семья была для Бен-Гуриона священной ценностью, и, невзирая на все «трудности», он ни на мгновение не задумывался о разводе. Он задействовал друзей, чтобы те уговаривали Полу остаться с ним, как они сами свидетельствовали: «Мы убеждали ее вернуться к нему и начать интересоваться всеми его делами и работой, чтобы снова завоевать его любовь».

И это сработало. Со временем Бен-Гурион научился успокаивать ее и даже начал брать ее с собой в поездки.

Ее контроль над его здоровьем и питанием проявлялся и за пределами дома и страны: когда он путешествовал один, она обычно диктовала меню поварам отеля, где он останавливался. Во время одной из поездок авиакомпания «Эль-Аль» сообщила ей, что в меню нет борща. Пола приготовила кастрюлю борща и попросила одну из стюардесс подать борщ Бен-Гуриону во время полета, а другой стюардессе объяснила: «Бен-Гурион любит соленую рыбу, но не давай ему больше одной. Он попросит еще, но не нужно давать [...]. Это ему вредно». Через несколько дней после того, как президент Соединенных Штатов признал Государство Израиль, к Бен-Гуриону домой пришел начальник Генерального штаба, чтобы попросить премьер-министра разрешить срочную военную операцию. «Бен-Гурион спит», - сообщила Пола удивленному начальнику Генштаба. «Но идет война!» - взмолился офицер. «Я знаю, что идет война, но Бен-Гурион сейчас отдыхает! Война может подождать».

Между домом и государством

Во время первого срока Бен-Гуриона на посту премьер-министра Пола совершенно не интересовалась его работой. «Одного политика в семье достаточно, и даже это слишком», - говорила она. И все же она высказывала свое неодобрение, когда он слишком жестко обращался со своим соперником Менахемом Бегином, который, по ее мнению, был «очень милым, любезным и внимательным человеком, настоящим польским джентльменом». В письме, которое Бен-Гурион написал Менахему Бегину под конец жизни, говорилось: «Моя Пола всегда почему-то восхищалась тобой. Я, который был противником твоего пути, порой весьма решительным... в последние годы стал больше тебя ценить, и моя Пола этому радовалась».

Пола была известна своей непринужденной, неформальной манерой говорить, но при этом была очень обаятельной - она очаровывала тех, кто с ней встречался. Однажды за ужином в доме президента Пола обратилась к художнику Мане-Кацу: «Ну что, дон Жуан, сколько женщин ты успел уже обидеть?» А генерального секретаря ООН Дага Хаммаршёльда, убежденного холостяка, который, по мнению некоторых, был также гомосексуалом, спросила: «Почему бы тебе не жениться? Тогда у тебя будут свои неприятности, и ты оставишь нас в покое». Когда супруга посла, известная как одна из самых элегантных женщин, появилась на этот раз в изысканном парижском наряде, Пола уставилась на ее глубокое декольте и, пока за окном бушевала буря, с живым интересом спросила: «Тебе не холодно?»

В ноябре 1953 года Давид Бен-Гурион объявил, что собирается уйти с поста премьер-министра и переехать жить в Сде-Бокер. Ицхак Навон, в то время секретарь Бен-Гуриона, рассказывал, что накануне отъезда встретился с Полой. Она спросила: «Ну? Что вы о нем думаете? Я считаю, он сумасшедший. Но в нем что-то есть. И что мне остается делать? Это для меня? В моем возрасте? Я старая женщина, там нет домработницы, и там уйма пыли. Кто будет убирать пыль? Там нет продуктового магазина, нет друзей, нет подруг. Ведь я бабушка. Как я поеду туда, в пустыню, если даже не знаю, где это? Но всю жизнь, когда Бен-Гурион говорит: «Идем со мной», я иду за ним».

Прощание и наследие

В начале 1968 года Пола Бен-Гурион умерла от кровоизлияния в мозг в возрасте 75 лет. Сразу после ее смерти Бен-Гурион вернулся в Сде-Бокер вместе с Шимоном Пересом и Хаимом Исраэли. Приехав к хижине, Бен-Гурион сказал им: «Дважды в жизни она пошла за мной, не задавая никаких вопросов: первый раз - в Землю Израиля, хотя не знала ни этой страны, ни языка и заботилась о младенце, а второй раз - сюда, в пустыню, в уединенное и отрезанное от мира место. Каждый раз она оставляла друзей и любимый образ жизни и шла со мной. Я никогда этого не забуду: любовь моей юности, как ты пошла за мной в пустыню, в землю незасеянную». Бен-Гурион также посвятил ей пятую книгу серии «Видение и путь».

Полу Бен-Гурион похоронили в усадьбе примерно в 5 километрах к югу от кибуца Сде-Бокер. Усадьба расположена на крутом утесе, откуда открывается вид на долину Цин и плато Авдат. Среди общественных деятелей, пришедших на похороны, был и бывший соперник Бен-Гуриона Менахем Бегин. Вскоре после ее смерти Бен-Гурион собрал письма, которые они писали друг другу, объединил их под названием «Письма Поле и детям» и опубликовал. Во вступлении к книге он объяснил, что эти письма - главным образом «ответ на страдания от одиночества молодой женщины, которую вскоре после свадьбы с любимым человеком оставили одну, беременную, потому что ее избранник был сионистом, а дела сионистского возрождения стояли для него выше всего остального». Сам он умер через пять лет после нее, в возрасте 87 лет, и был похоронен рядом с ней. В 1983 году, к митингу, посвященному десятой годовщине его смерти, Мики Гавриэлов сочинил песню «Полия», слова которой основаны на двух любовных письмах, написанных Давидом Бен-Гурионом Поле.