В один из жарких июльских дней 1938 года колокол созвал жителей кибуца Алоним на собрание. Александр Зайд, один из основателей кибуца, его идейный вдохновитель и практический наставник, вытер пот со лба, вскочил на кобылу и отправился в кибуц. Через несколько минут раздался одиночный выстрел... Александру Зайду было 51 год. Ему выстрелили в спину, и он умер.
Из сибирского детства — к увековечению
Александр родился в Сибири в 1886 году. Его отец, Ицхак Элияху, занимавшийся литьем металла в Вильне, был сослан в Сибирь на 25 лет после того, как суд обвинил его в революционной деятельности. Еще когда он жил в Вильне, его жену и детей убил один из рабочих, трудившихся в его литейной мастерской. Овдовев, Ицхак Элияху женился на Ривке, матери Александра, происходившей из семьи субботников - русских христиан, принявших иудаизм. Александр родился крепким и упрямым, с резкими чертами лица, как у русского крестьянина; как и тот, он отрастил пышные усы.
Когда Александру было четыре года, его мать умерла от болезни, и отец женился в третий раз. Новая жена усыновила Александра, и семья вернулась в Вильну (ныне Вильнюс, Литва). В 15 лет он осиротел и, став главой семьи и ответственным за ее содержание, начал управлять литейной мастерской отца.
На холме, неподалеку от гробницы шейха Абрэка, в тяжелую июльскую жару собрались сотни провожающих. Галилейские крестьяне были в шляпах цвета хаки, поселенцы из долины - в синих комбинезонах, здесь были члены «Союза стражников» и множество юношей, видевших в нем героя и вдохновлявшихся его примером. Среди провожающих были и тогдашние руководители ишува: Давид Бен-Гурион, Берл Кацнельсон, Ицхак Бен-Цви, Мания Шохат, Дов Хоз и Элияху Голомб. Они прошли мимо гроба, установленного в большой комнате дома, а затем направились к роще на холме, чтобы отдать последнюю дань человеку, который еще при жизни стал символом мужества, честности, любви к земле и национальной гордости.
В 1901 году Михаэль Гальперин, с большой бородой и горящими глазами, приехал из Эрец-Исраэль в Вильну. Завороженным юношам Вильны он рассказывал о своих мечтах, в основе которых были героизм, отвага и создание в Эрец-Исраэль армии храбрецов. Из членов «Ха-Поэль ха-цаир» Гальперин выбрал тридцать крепких молодых людей, в том числе Александра Зайда. По субботам участники группы отправлялись на тренировки в лес, где занимались физическими упражнениями, а также учились обороне и нападению. После тренировок они садились в круг, и Гальперин убеждал их отказаться от обычаев евреев в изгнании, сменить одежду, прическу и язык и отправиться в Эрец-Исраэль. Александр Зайд, на которого подействовали слова Михаэля Гальперина, решил уехать в Эрец-Исраэль.
Через тринадцать лет после похорон на холмах Шейх-Абрек возвышалась статуя Александра Зайда верхом на кобыле. Он смотрел на долину, которую любил и охранял. У подножия статуи состоялась церемония. Маленькая женщина с собранными белыми волосами выстрелила из пистолета в воздух и спросила, кто из присутствующих назван в честь Александра и празднует сейчас бар-мицву. «Это Ципора Зайд», - шептались юноши. Десятки ребят в синих рубашках подошли к ней и получили в подарок книгу Элиэзера Шмали «Люди первозданного мира», повествующую о легенде Александра Зайда. В конце церемонии юноши спели песню Александра Пена «На холмах Шейх-Абрек»: «Земля, моя земля, / милосердная ко мне до самой смерти, / могучий ветер вскипятил твой зной, / могучий ветер вскипятил. / Я обручился с тобой кровью, / кровью, что алела и умолкла, / на холмах Шейх-Абрек и Хартия!»
Репатриация и встреча с Ципорой
Александр Зайд приехал в Эрец-Исраэль один в 1904 году, в возрасте 18 лет. Сразу по прибытии его арестовали, поскольку у него не было нужных документов. Он вышел на свободу, заплатив взятку, и устроился работать на винодельне в Ришон-ле-Ционе, где познакомился с Исраэлем Шохатом. Шохат, как и Михаэль Гальперин, мечтавший о создании нового еврейского воина, хотел основать группу еврейских стражников для охраны еврейских поселений. Из Ришон-ле-Циона Александр перешел на охранную службу в виноградниках Зихрон-Яакова, где работал вместе со своим другом Йехезкелем Ханкиным. Оттуда они перебрались в Бен-Шемен, на мыловаренный завод «Атид», основанный Нахумом Вильбушем, братом Мании Шохат. Покинув Бен-Шемен, они отправились в Иерусалим и познакомились с Борисом Шацем, основавшим художественную школу «Бецалель». Там они учились обрабатывать камень и позировали студентам обнаженными. В Иерусалиме Александр вступил в коммуну Ицхака Бен-Цви, где встретил свою будущую жену Ципору, приехавшую в страну из Вильны вместе с сестрой Кейлой. Позднее он написал в дневнике: «Вечером, на лекции, я познакомился с Ципорой, и нас связала дружба. Я не осмеливался надеяться, что она останется в Эрец-Исраэль. Она выступала за еврейскую автономию в изгнании. На следующий день сестры (Ципора и Кейла) пришли в нашу общую квартиру, где жила группа каменотесов. Они попробовали наши “бобеле” (фасоль), и наша жизнь им понравилась... Мы оба с грустью думали о том, что она вернется в Россию. В конце концов мы с Эрец-Исраэль взяли верх, и она решила остаться». Ее сестра Кейла вышла замуж за Исраэля Гилади.
Решение отомстить за смерть Александра Зайда приняли после того, как сомнений не осталось: убийцей был Касем аль-Табаш. В 1942 году «Хагана» отправила отряд бойцов в лагерь племени, чтобы совершить возмездие. Отряд возглавлял Ицхак Ханкин, сын Йехезкеля Ханкина, близкого друга Александра Зайда. Когда они добрались до шатра, Ханкин на беглом арабском спросил: «Кто здесь Касем аль-Табаш?» Когда Касем поднял руку, Ханкин выхватил пистолет Александра Зайда, выстрелил в него и убил.
В Симхат-Тора 1907 года в комнате Ицхака Бен-Цви в Яффо собрались Исраэль Шохат, Исраэль Гилади, Йехезкель Нисанов, Йехезкель Ханкин, Цви Бекер и Александр Зайд. Они решили создать организацию «Бар-Гиора», целью которой было взять на себя ответственность за охрану еврейских поселений. На своем знамени организация начертала лозунг: «В крови и огне пала Иудея, в крови и огне восстанет Иудея». Члены организации присоединились к первому «коллективу», который Мания Шохат создала в Седжере (Илания). Два года спустя в Месхе (Кфар-Таворе) они основали «Ха-Шомер». Александр Зайд служил охранником в Каркуре и Седжере, оттуда переехал охранять Мильхамию (Менахемию), Явнеэль, Хадеру, Реховот и Ришон-ле-Цион. В 1913 году он перебрался в Тель-Адас (Тель-Адашим).
В период между созданием «Бар-Гиоры» и «Ха-Шомера» Александр Зайд начал вести дневник: «Впервые я начинаю писать дневник. Дневник стал для меня необходимостью. Хочу размышлять в нем о своих мыслях, впечатлениях дня. Записывать, чтобы когда-нибудь в будущем перечитать эти записи, дни минувшие... Мне стыдно, если кто-нибудь прочтет эти записи, но я не понимаю, в чем тут стыд. Сегодня Ципора работает в винограднике и, конечно, принесет мне виноград». Романтичный Александр Зайд страстно любил Ципору и считал ее родственной душой: она была сильной и смелой, прекрасно ездила верхом и умела вести хозяйство. В то же время он видел в ней свою противоположность, ведь она была спокойной и практичной: «Я скучаю по Ципоре. Она не выходит у меня из головы... Мне часто снится, что Ципора навсегда расстается со мной, бросает меня. Я просыпаюсь с разбитым сердцем, и как же хотел бы сразу увидеть любимую. Любовь - самое тонкое чувство человека».
Через 15 лет после свадьбы он написал: «Ципора появилась, словно голубка, теплое ласковое солнце, без единого слова». Александр гордился и ее подругами: «У Краузе наших девочек считали лучшими. Они работали на всех работах, пахали с волами... Сами, по своей воле и благодаря собственной энергии, они проложили себе путь в новой профессии, вышли из душной кухни в поле и увидели разницу между домашним трудом и свободной работой в поле». В некоторых записях он подписывался именем А. Меши (Зайд на идише), а в других называл себя Абу-Гиорой, по имени своего первенца Гиоры, названного в честь организации «Бар-Гиора».
Бар-Гиора, Ха-Шомер и Тель-Хай
В 1913 году, примерно за год до начала Первой мировой войны, для членов организации «Ха-Шомер» было основано мошавное поселение Тель-Адашим. По стране распространялся голод, и между членами группы вспыхнул спор. Одна группа настаивала, что Тель-Адашим должен стать общим домом для всех стражников. Другая группа во главе со Шмуэлем Хефтером, Хаимом Штурманом, его сестрами и Элиэзером Каролем утверждала, что хозяйство сможет прокормить только постоянных работников, и никого больше. Александр Зайд встал на сторону своего друга и свояка Исраэля Гилади. Большинством в один голос решили, что группа Шмуэля Хефтера покинет Тель-Адашим.
Группе предложили переселиться на земли Хамары, к югу от Метулы. «Мы всегда мечтали о поселении, которое будет основано на возвышенном, высоком месте, - написал тогда Зайд в дневнике. - Теперь мы сможем осуществить нашу мечту». Это ядро основало поселение Бар-Гиора. Жизнь на северном форпосте была очень тяжелой. Исраэль Гилади обратился в учреждения с просьбой выделить средства, оборудование и помощь, но, измученный и обессиленный, он умер. «После смерти Гилади у меня не осталось ни одного близкого друга», - с грустью написал Александр в дневнике. Название деревни Бар-Гиора сменили на Кфар-Гилади.
Кфар-Гилади был разделен на три группы семей: выходцы из «Ха-Шомера», вдовы стражников и молодые члены «Рабочего батальона», присоединившиеся к поселению после событий в Тель-Хае. Молодежь принесла с собой иной дух. Они ломали условности и, по словам Александра, небрежно относились к работе и практиковали свободную любовь. «Шохат нашел для Кфар-Гилади собственную интеллигенцию: гимназистов, бывших турецких офицеров, пьяниц, почти сплошь лентяев, людей вырождающихся. В Кфар-Гилади завели распущенные нравы, и Шохат сам этому потворствовал. Семейная жизнь в Кфар-Гилади была почти полностью разрушена, начались семейные драмы: рыцарствующие гимназисты уводили жен у товарищей».
В то время в Кфар-Гилади приехал иерусалимский учитель Элиэзер Шмали. Он прожил там около двух лет, пока между товарищами не начались ссоры, после чего уехал. Позднее Шмали получил премию Института Бялика за детскую литературу за книгу «Люди первозданного мира», рассказывающую о жизни Александра Зайда.
В кибуце Кфар-Гилади начала действовать подпольная организация под названием «Тайный кибуц». Она поддерживала Россию и принялась организовывать оборону, не согласовывая свои действия с «Хаганой». Александр Зайд не одобрял систему совместного воспитания детей, которую Кфар-Гилади одним из первых принял на вооружение, и семья оказалась вытеснена из Кфар-Гилади, поселения, основанного Александром и Ципорой и названного в честь их родственника Исраэля Гилади.
В 1924 году семья переехала в Тель-Хай. Александр Зайд пахал землю, сеял и выращивал особый сорт ячменя без шелухи, известный по сей день как «колос Зайда», но и там не нашел покоя. Поселение было маленьким и бедным, а Кфар-Гилади добивался его присоединения. Александр Зайд пытался помешать объединению, и когда жители Кфар-Гилади попытались силой взять его под контроль, между Зайдом и его бывшими товарищами завязалась жестокая драка. Зайд обратился к Бен-Гуриону с просьбой вмешаться и не допустить объединения. Тот приехал в Кфар-Гилади и постановил, что «Тайный кибуц» является подпольной организацией, после чего членов кибуца исключили из Гистадрута. Чтобы утихомирить страсти, семье Зайда пришлось покинуть Тель-Хай. В 40 лет, имея четверых детей и за плечами 22 года охраны и работы, Александр Зайд остался ни с чем: без дома, имущества и друзей.
В августе 1926 года семья Зайда переехала в хижину неподалеку от Хайфы. Оттуда пришло спасительное предложение присоединиться к «пастухам» и охранять земли Шейх-Абрек. Александр написал в дневнике: «Не знаю, согласится ли Ципора жить с пастухами, снова в арабских хижинах, таких же, как прежде в Каркуре. Потолок все время осыпается, зимой сыро, сверху капает, окон нет, все пыльное и закопченное. Повсюду дыры, а в них разные мелкие мушки. Воды здесь нет». Семья пережила нелегкие годы на холмах и немало страдала от притеснений бедуинов. Но когда жизнь стала налаживаться и входить в привычное русло, приехала делегация товарищей из Кфар-Гилади и попросила их вернуться. Александр отказался: «До последнего мгновения я не забуду, чего вы меня лишили, но сейчас, когда над жизнью нашего народа нависли большие опасности, наши личные интересы - ничто».
Каменный дом и память
В 1931 году завершилось строительство каменного дома в Шейх-Абрек. В нем и по сей день живут некоторые члены семьи. В строительстве участвовали товарищи со всей страны, в том числе участники тель-авивской группы «Хевре Траск», выходцы из «Ха-Шомера» и их дети, писатели и поэты. На открытие дома собралось много гостей, о событии писала и пресса. Александр Пен написал тогда: «Этот дом - всего лишь символ, виднеющийся над холмом словно знамя для юношей, жаждущих взойти на него... Здесь идея труда и завоевания вплелась в нити красоты и очарования природы». Неподалеку от дома Александр Зайд обнаружил археологические находки, свидетельствовавшие о еврейском поселении, и его счастью не было предела: именно он открыл раскопки Бейт-Шеарима.
Десятого июля 1938 года его верная кобыла одна вернулась в семейный дом в Шейх-Абрек, и тогда стало ясно, что случилась большая беда. Когда дети Ципоры спросили, что им теперь делать, она ответила: «Мы продолжим дело отца, останемся на холме и не уйдем отсюда».
תגובות
עדיין אין תגובות.