Когда все укрывались за городскими стенами, они основали поселение. Они боролись за возрождение иврита и не просто мечтали о новой стране, а создавали ее собственными руками и с беззаветной верой.
Семья Йелин и история поселения Моца
Семья Йелин и история поселения Моца
В начале лета 1853 года в Иерусалиме происходило не так уж много событий, поэтому старейшины города с восхищением рассказывали о великолепном зрелище: к городу приближался длинный караван. Встречать его вышли и евреи, и арабы. В караване были десятки поваров, слуг и охранников, за которыми шли десятки лошадей, мулов и верблюдов. Горбы верблюдов были покрыты дорогими коврами и искусной вышивкой; караван также вез сундуки, полные одежды. В этом необычном караване даже виднелись клетки с птицей. Такого зрелища город еще не видел.
Все слышали о караване, который сорок дней шел по пустыне из Багдада в Иерусалим. Вместе с ним прибыл самый богатый еврей Багдада, раввин Шломо Йехезкель Йехуда. Имя его отца, Йехезкеля Йехуды, было известно в Иерусалиме: на его деньги в городе была основана важная ешива. Прибыв в Иерусалим, раввин Шломо Йехезкель Йехуда стал надзирать за ешивой и вскоре сделался одним из руководителей городской сефардской общины в целом и общины выходцев из Ирака в частности. Через шесть лет после приезда в Святую землю умер его отец, и Шломо унаследовал многочисленное имущество в Индии и Ираке. Это позволило ему жить в Иерусалиме в достатке, спокойно и с почетом изучать Тору, а также щедро поддерживать учреждения по изучению Торы и нуждающихся.
За 19 лет до приезда раввина Шломо Йехезкеля Йехуды из Ирака в Святую землю из Польши прибыл раввин Давид Йелин (первый). Он приехал из города Ломжа на востоке Польши вместе с женой Либой, дочерью и маленьким сыном, который и стал главной причиной переезда семьи в Святую землю. После рождения дочери Хавы супруги пытались завести еще одного ребенка, но безуспешно. Тогда Давид поклялся, что, если у него родится сын, он отправится в Землю Израиля. И действительно, после двадцати лет бесплодия произошло чудо: Либа забеременела и в 1842 году родила сына, которого назвали Иегошуа в честь отца раввина Давида Йелина первого. Вместе с дочерью и сыном семья отправилась в Святую землю еще в 1834 году. Там они усыновили сироту Арье-Лейба Горовица. Семья поселилась в Иерусалиме и влилась в ашкеназскую общину перушим. Здесь, в Святой земле, Давид Йелин сменил фамилию на Тавиа, что по-арамейски означает «олень» и является также переводом польского слова «лин». Несмотря на это, жители города продолжали называть его рабби Давидом Ломзером, по месту его рождения. Давид Йелин первый, предприимчивый и по натуре торговец, основал торговое акционерное товарищество. Кроме того, он учредил и возглавил «Иерусалимский банк», который считался одним из первых частных банков Иерусалима.
В то время еврейское население было сосредоточено внутри стен Старого города, и Йелин был одним из первых, кто ратовал за выход за стены и сам покупал земли за их пределами. Среди приобретенных им земель были земли деревни Артас близ Вифлеема и земли квартала Авраам. Подобно раввину Шломо Йехезкелю Йехуде, раввин Давид Йелин также руководил учебным заведением, колелем Варшава-Польша.
Сватовство Сары и Иегошуа
В 1856 году раввин Шломо Йехезкель Йехуда, как обычно, отправился к гробнице пророка Самуила. Закончив молитву и выйдя наружу, он посмотрел на раскинувшийся перед ним Иерусалим и тихонько запел: «Еще раздастся в городах Иуды и на улицах Иерусалима голос веселья и голос радости, голос жениха и голос невесты». В тот миг он вспомнил о своей дочери Саре, которая в том году отметила бат-мицву, но еще не нашла себе жениха.
Именно в эту минуту, словно по волшебству, появился его сын Шауль и рассказал отцу о любопытной встрече с образованным и умным юношей, проницательным и хорошо воспитанным, которого он считал достойным женихом для своей сестры Сары. Единственной «проблемой» было то, что юноша был ашкеназом. В те времена браки между ашкеназами и сефардами не были обычным делом. У двух общин были разные молитвенные обычаи, разная еда и даже разное произношение иврита. Однако для Шломо Йехуды ничто из этого не было препятствием. Он благословил этот брак, и Шауль тотчас отправился за будущим женихом.
Вскоре Шауль вернулся к отцу вместе с мальчиком лет четырнадцати и взрослым мужчиной с белой бородой и светлым лицом. Старик представился Давидом Йелиным, а юноша - его сыном Иегошуа. К всеобщему удивлению, стороны быстро нашли общий язык. Давид и Шломо уже знали друг друга. Оба были торговцами, оба руководили учебными заведениями, оба выступали за заселение Святой земли, выход за городские стены и земледелие, каждый по-своему. Каждый считал, что его взгляды необычны, и оба были очень рады обнаружить, что разделяют одни и те же убеждения и мечты. Так вскоре они и договорились о браке.
Известие о помолвке произвело в тогдашнем Иерусалиме огромный переполох. Женщины сплетничали, а мужчины держали пари о размере приданого. Иегошуа Йелин женился на Саре. Поскольку молодожены были еще совсем юными, решили, что они будут жить в доме Йехуды, пока Иегошуа не сможет встать на ноги. Шесть лет Иегошуа прожил в доме тестя, знакомился с обычаями выходцев из Ирака, привыкал к острой пище, носил феску и полотняную рубаху. Он и два его шурина, Биньямин и Шауль, стали настоящими братьями.
Раввин Давид Йелин первый строго соблюдал все заповеди, даже самые малые. Однажды, в промежуточные дни Песаха, он обходил стены Иерусалима, следуя древнему обычаю, основанному на словах «Обойдите Сион и окружите его». Он споткнулся о камень и упал лицом вниз. После падения он заболел рожистым воспалением и умер. Его похоронили в Иерусалиме в 1863 году, когда ему было шестьдесят лет.
Калония и Моца
Через четыре года после свадьбы, в 1860 году, Иегошуа Йелин и его шурин Шауль Йехезкель Йехуда рискнули всем своим приданым. Стремление основывать поселения досталось им в наследство и от деда Давида Йелина, и от деда Шломо Йехезкеля Йехуды. Они купили оливковую рощу в арабской деревне Калония. В скале на участке была высечена пещера, из которой бил родник. Для них это было воплощением мечты: свежий воздух и родник вдали от духоты квартала и нехватки воды. Они также понимали, что это место расположено на главном пути между Иерусалимом и Яффо. При покупке им помог британский консул Джеймс Финн, который задействовал свои связи с османскими властями, чтобы те разрешили продажу земли евреям. Иегошуа, ашкеназ, выучивший арабский язык, завязал добрые отношения с шейхом хаджи Мустафой Абу-Гошем из арабской деревни Абу-Гош. Позднее тот написал, что «властвовал над всеми жителями деревень к северу от Иерусалима, закрыл глаза и не мешал нам заниматься своим делом».
Через десять лет после покупки, в 1871 году, Йелин построил на участке караван-сарай, а также были возведены два дома для Шауля и Иегошуа. Сегодня в караван-сарае находится синагога Моцы. Караван-сарай сразу стал успешным предприятием и служил караванам, ходившим между Яффо и Иерусалимом; Мустафа Абу-Гош также получал долю прибыли. Иегошуа и Шауль узнали в этом месте то самое место, куда, согласно их представлениям, ходили за ветвями ивы во время праздника Суккот, когда существовал Храм, и поэтому назвали его «Моца». Однако, когда казалось, что все идет гладко, или, точнее, течет по Моце, дела начали запутываться. Консул Финн был вынужден покинуть страну из-за подозрения в преступлениях, соседи из Абу-Гоша требовали непосильную плату за покровительство, а дела семьи Йехуды Йехезкеля столкнулись с финансовыми трудностями. Надежды рухнули. Шауль Йехуда умер от лихорадки, когда ему было всего 24 года, и Иегошуа Йелин вернулся в Иерусалим.
Несмотря на череду несчастий и потерю Шауля, к которому он был так привязан, Иегошуа не пал духом. В то время у Сары и Иегошуа родился сын, названный в честь деда Давидом Йелиным (вторым, родился в 1864 году). Когда Давиду исполнилось пять лет, Иегошуа решил присоединиться к группе ашкеназских предпринимателей и стал одним из основателей квартала «Нахалат-Шива», названного в честь семи основателей. После покупки у них не осталось денег, и, проявив единство и взаимную ответственность, они решили сначала построить один дом и лишь после его завершения взяться за второй, и так далее. Этот квартал стал третьим, построенным за стенами Старого города, после кварталов Мишкенот-Шаананим и Махане-Исраэль.
Моца возвращается к жизни
Мечта о сельскохозяйственном поселении не покидала Иегошуа. В 1890 году он купил в Моце еще 184 дунама земли и половину продал организации «Ховевей Цион» и обществу под названием «Хиват ха-Арец». Три года спустя эти земли приобрело иерусалимское отделение еврейской организации «Бней-Брит». Оно решило поселить там выдающихся земледельцев, доказавших свои способности, и основать поселение. Еще через год были приобретены оставшиеся земли, и поселение вновь ожило. Среди первых поселенцев были Ицхак и Леа Коэны, о которых Ривка Альпер написала книгу «Поселенцы на горе», Шмуэль Бруза, на участке которого Герцль посадил кедр, а на месте посадки был основан санаторий для пионеров «Арза», и семья Маклеф, родители Мордехая Маклефа, впоследствии третьего начальника Генерального штаба Армии обороны Израиля. Там построили небольшой дом, где преподавал писатель и исследователь Моше Давид Гаон, отец Бени Гаона и певца Йорама Гаона.
В 1905 году в поселение приехал предприниматель Михал Штейнберг, еврей русского происхождения. Он обнаружил, что на купленном им участке есть глина, и решил привлечь инвесторов для строительства крупного завода по производству черепицы. В 1923 году для этого было основано английское акционерное общество «Иерусалимская компания кирпича и черепицы, Лтд. - Моца близ Иерусалима». Строительство завода заняло около двух лет, после чего стали выпускать черепицу с двуязычной надписью: «Дом М. Штейнберга, Моца M. Steinberg, Motza». Завод, прозванный «Красным домом», был одним из первых предприятий керамической промышленности в Земле Израиля и поставлял кровельную черепицу и кирпич для строительства в Иерусалиме и окрестностях. Леа, дочь Йехиэля, вышла замуж за Симху Амбаша. Его фамилия представляла собой аббревиатуру слов «Я верую с полной верой». У пары родились две дочери, Ора и Сюзи. Впоследствии Ора вышла замуж за Хаима Герцога, шестого президента страны, а Сюзи - за Аббу Эбана, который, среди прочего, был министром иностранных дел. Рядом с заводом брат Михала, Йерахмиэль Штейнберг, прозванный «праведником из Моцы», основал небольшую винодельню «Винодельня Штейнберга» для местной сельскохозяйственной продукции.
Мечта Иегошуа о поселении постепенно обретала форму, но его амбициям не было предела. Он участвовал в строительстве новых кварталов за стенами Иерусалима, таких как Меа-Шеарим и Эвен-Исраэль, и продолжал мечтать об еще одном поселении, основанном еврейскими земледельцами. Еще одну попытку он предпринял в 1872 году: вместе с друзьями он попытался купить земли в Иерихоне и основать там поселение Петах-Тиква, но план так и не был осуществлен. В том же году родилась его дочь Рахель Масуда. Через два года, после того как его партнеры вышли из проекта, он тоже отказался от этой сельскохозяйственной инициативы, но сохранил хорошие отношения с бедуинами этого края. Несмотря на неудачную попытку в Иерихоне, пионерский дух Иегошуа в конце концов привел к основанию «матери поселений», хотя сам он остался жить в Иерусалиме.
Между торговлей и херемом
В 1881 году Иегошуа Йелин отправился в Индию, чтобы навестить богатых родственников жены, семью Давида Сассуна. Вернувшись в Иерусалим, он вступил в деловое партнерство с Нафтали Леоном, и вместе они основали преуспевающее предприятие по обмену валюты и продаже табака. Кроме того, несколько лет он торговал кожей. Одновременно Иегошуа служил представителем британского консула в торговом суде османских властей.
Новаторский и смелый дух Иегошуа Йелина не давал ему покоя. В конце XIX века, когда Иерусалим все еще был городом древних традиций и религиозных распрей, он оказался в самом центре огромного скандала - открытого столкновения с ультраортодоксальной общиной, которое всколыхнуло весь город.
В 1882 году Нисим Бехар основал школу «Коль Исраэль Хаверим» (КИАХ), революционное учебное заведение, осмелившееся совместить религиозное образование с профессиональной подготовкой. Для Иегошуа это был шаг к будущему образованного еврея, владеющего ремеслом. Но в глазах ультраортодоксов, которых возглавляла супруга раввина Йегошуа-Лейба Дискина, известная как ребецн из Бреста, школа представляла серьезную угрозу сохранению традиции.
Ультраортодоксальная атака не заставила себя ждать. Школу насмешливо называли «Эш-кула», искажая английское слово school, и выкрикивали на улицах: «Ах! Отлучение среди тебя, Израиль!»
Иегошуа не отступил. Он гордо выдержал натиск и записал сына в новую школу. Так он сам стал символом борьбы между прогрессом и традицией. Ультраортодоксальная община расценила это как предательство: ведь его отец, Давид Ломзер, прежде поддержал бойкот другой образовательной инициативы, и теперь звучал упрек: «Если пламя охватило кедры, что же будет с мелким кустарником?» Приговор был недвусмысленным: «Содеяно гнусное дело в Израиле - бойкотируйте его, наложите на него штраф, преследуйте его до конца!»
Два дня спустя, во время субботней молитвы в главной синагоге «Хурва», двое молодых людей ворвались на возвышение и остановили молитву. Перед собравшимися публично огласили текст личного отлучения Давида Йелина и всех его сторонников, подписанный раввином Дискиным. Также запретили вести торговлю с семьей Йелин. Возмущенная публика, ошеломленная тем, что молитву прервали, едва не перешла к физическому столкновению. Лишь вмешательство старейшин общины предотвратило серьезную ссору в синагоге.
На следующее утро Иегошуа пришел в свою лавку и увидел у входа двух фанатиков, которые предостерегали прохожих, чтобы те не заходили. Одни презрительно посмеивались, другие же отступали, опасаясь, что их вычеркнут из списков получателей благотворительной помощи. А тех, кто все-таки что-то покупал, заставляли вернуть товар. Иегошуа проявил благородство и не спорил. Он принимал товар обратно и возвращал деньги, никого не унижая.
Преследования не прекращались. Многие бойкотировали его и не возвращали долги. Но он оставался непреклонен. Однажды, направляясь на послеполуденную молитву минха накануне субботы, он встретил рабби Моше Нахума Валленштейна. Тот привел его в дом учения раввина Саланте и включил в миньян, но тут же передумал и извинился: «Я забыл, что не могу включить тебя в миньян».
Эти события потрясли Иегошуа, но не сломили его. Он обратился к мудрецам общины, сефардским раввинам, и попросил высказать свое мнение. Их ответ был ясным и решительным: «Запрета нет, более того, мы разрешаем ему это по закону Торы!» Документ подписали крупнейшие раввины того времени: хахам-баши раввин Рафаэль Меир Паниджель и раввин Яаков Шауль Элишар. Иегошуа Йелин был первым ашкеназом, ставшим членом муниципалитета Иерусалима (1897). В последние годы жизни он начал собирать воспоминания в трогательную книгу «Воспоминания сына Иерусалима», живое свидетельство о бурной эпохе и деятельной жизни автора. Он умер в 1924 году.
Давид Йелин и борьба за иврит
Уже в четырнадцать лет проявились выдающиеся способности Давида Йелина второго. К этому возрасту он владел пятью языками и успел выпускать собственную газету под названием «Гора Сион». Как уже говорилось, родители стремились дать детям прекрасное образование, поэтому Давида отправили в школу «Альянс» КИАХ, самое передовое учебное заведение Иерусалима того времени. Основателем школы и ее первым директором был Нисим Бехар. Сестра Давида Фортуна также руководила учебным заведением для девочек, и время от времени две школы устраивали совместные мероприятия. Их целью было послушать лекции ученых, но кульминацией становились общие танцы. По слухам, юноши и девушки танцевали вместе. Юный Давид Йелин пришел на один из таких вечеров немного смущенным, поскольку не умел танцевать. Когда начались танцы, он сел в стороне и заметил скромную девушку необычайной красоты. Они разговорились, и Давид узнал, что ее зовут Итта и она дочь раввина Йехиэля Михаэля Пайнса, главы фонда Монтефиори, чье имя было известно почти во всех кварталах Иерусалима. Между ними вспыхнула любовь, и Итта и Давид Йелин поженились. Несколько лет спустя Пайнс содействовал покупке земель Моцы и осуществлению давней мечты своего тестя.
Давид Йелин вернулся в «Альянс» уже в качестве учителя. Среди его коллег были такие выдающиеся люди, как Элиэзер Бен-Йехуда, доктор Аарон Мазия и Йосеф Миюхас. Эта энергичная группа ученых основала Комитет по языку иврит, поставивший перед собой цель сделать иврит главным разговорным языком Земли Израиля.
Давид Йелин построил свой дом напротив школы «Лемель», принадлежавшей немецкому обществу «Эзра». Примерно через десять лет работы в «Альянсе» он перешел туда из-за конфликта с Бехаром. Напротив жил директор школы Эфраим Коэн-Райс. Когда Давид стал его заместителем, между ними разгорелся острый спор о языке преподавания: Райс выступал за немецкий, а Йелин настаивал на иврите. От моего учителя Хаима Беэра я слышал, что эти два интеллектуала громко спорили, а иногда даже бранились, стоя на балконах своих домов. Из-за войны языков Давид покинул педагогическую семинарию общества «Эзра» в «Лемель» и основал Еврейский педагогический институт, который превратился в колледж, ныне носящий его имя.
К концу Первой мировой войны Давид Йелин уже был одним из самых уважаемых людей страны. Он участвовал в основании Тель-Авива, возглавлял Еврейский комитет Иерусалима и представлял еврейское население на Версальской мирной конференции. Впоследствии он возглавил Национальный комитет, важнейший орган еврейского населения того времени.
В 1924 году Давид Йелин вошел в число основателей квартала Рехавия в Иерусалиме. Через год его назначили профессором средневековой поэзии в Еврейском университете. По его рекомендации все улицы квартала назвали в честь поэтов Золотого века Испании. Давид Йелин умер в 1941 году в возрасте 77 лет. Сын Давида Йелина был деятельным инженером, построившим множество домов в Иерусалиме. Жена Давида, Тельма Йелин, урожденная Бентвич, прославилась как одаренная виолончелистка и педагог, воспитавшая в Израиле поколение музыкантов.
Давид Йелин второй был не единственным членом семьи, занимавшимся развитием страны. Его сестра Рахель в 1887 году вышла замуж за Йехезкеля Данина (Суховольского), и вместе они стали одними из основателей Ахузат-Байт, то есть Тель-Авива.
תגובות
עדיין אין תגובות.